May 9th, 2010

Бьёрн

С Днём Победы!

С Днём Победы, друзья мои, поздравляю с великим праздником. В этот день могут заплакать большие и сильные мужчины, в этот день наши сердца наполняются гордостью за тех, кто 65 лет назад сделал невозможное, но что бы не говорили на "Эхе Москвы", над рейхстагом был НАШ флаг! А не свастика над Кремлём! И поэтому спасибо дедам и прадедам нашим, поклонимся им. И будем помнить вечно.
И самое главное, будем же помнить не только сегодня, но каждый день, каждый час...
Я не мастер находить правильные слова в серьёзные моменты. Поэтому процитирую dm_matveev:
У меня и папка и мамка воевали, спасибо им!!! Низкий им поклон!!! Им и на парады наплевать - папке так 90 лет, но главное, как папка вечером сказал, даже не то, что я, его любимый сын живу, главное, что ЖИВУТ ЛЮДИ, и этим людям "абсолютно пофигу на него". Это он считает главной победой. СПАСИБО ИМ!!!
Просто СПАСИБО!!! Мы ЖИВЕМ!!! Мы живые!!! Мы можем дышать, мы можем прыгать, мы можем делать, что хотим!!! СПАСИБО!!!!

promo ehidna_mau october 13, 2017 08:03
Buy for 10 tokens
Возможно размещение любой информации, не нарушающей этические нормы и законодательство РФ. Я предполагаю, что все мы взрослые и разумные люди и будем вести себя прилично.
Бьёрн

Праздник со слезами на глазах

Прочитал здесь, стихотворение прислала quickunique

"Хлеб Победы", Сергей Викулов
Едва ли не самое трогательное стихотворение о Победе:

Крошки в ладошку смела со стола
и начала:
- Значит, просишь поведать,
как она, Господи Боже, победа
встречена в нашей деревне была?
- Да, если помните...
- Всё, как сейчас...
Много чего позабыла, а это...
Слушай же...
Мы на дворе с Лизаветой,
помню, коров обряжали как раз.

Смотрим,
Митяй, спотыкаясь и плача,
к нам, Лизаветин сынишка, бежит.

- Че там? –
встревожилась Лиза (она
дома одних оставляла детишек).
- Мамочка-а!
Кончилась!
Кон-чи-лась, слышишь?..
Ко... – и в подол ей уткнулся: -
...война!
- Кто тебе?
- Радио! – Митька в ответ.

Был он – не помню такого – особый,
этот денек в сорок пятом году.
Лес оживал.
Пробивалась трава...

А Чужгина – председатель правленья, -
речь не умея сказать от волненья,
произносила с крылечка слова:
- Кончилась!
Кончилась, вам говорят!!!
- Может, ошиблась? – кричали иные.
- Нет, не ошиблась...
С победой, родные! –
И замерла.
И потупила взгляд.
Вспомнила, видно, некстати:
в д о в а.
С и р о т ы – точно теперь уже –
д е т к и.
И затряслась на плече у соседки
неудалая ее голова.
Господи, что тут тогда началось!
С матерью дочка, с подругой подруга,
с бабкою внук, обнимая друг друга,
Все завопили...
И радость, и злость
были в слезах тех:
свалилась беда,
ну, а вдовство, а сиротство –
навеки...
Ой, по Руси-то, наверное, реки
вылились слезонек бабьих тогда!

Плакали вдовы, да так горячо,
что и у деточек капали слезы;
плакали – кто обнимая березы,
кто наклоняясь на подружки плечо.

Первой опять Чужгина, наша власть,
видно, опомнилась, крикнула громко:

- Хватит! А то унесет по волнам!
Праздник ведь!..
Люди, поди-ко, ликуют
всюду, а мы поревушку такую
задали...
Бабы, не стыдно ли нам?
Вспомнили, кто не дождался кого –
и хорошо, и уймитесь! Не дети.
Д е н ь ведь П о б е д ы!
И надо отметить
радостью: сколько мы ждали его?!

- Надо отметить...
но как?
Просвети,
Анна Васильевна, нас бестолковых,
коль молочишко в дому
да морковный
чай...
А в столе – хоть шаром покати!

- Как? – поглядела с крыльца Чужгина. –
Хлебом детишек накормим!
И этим
праздник отметим!
Чтоб помнили дети,
как она кончилась, эта война.

Ну, а увидеть счастливых детей,
сытых... – она помолчала устало. –
Праздника лучше вовек не бывало,
да и не будет для нас, матерей!

...Помню, с каким мы стараньем пекли
те, из остатней муки, караваи:
печки – не рано ль – с оглядкой скрывали,
чтобы они подгореть не могли;
под заметали сырым помело,
ни угольков, ни золы чтобы лишних...
И – заглядение – хлебушки вышли!

Ну, а назавтра за общим столом
и собрались они, наши худышки.
не выбирая получше места,
девочки, мальчики рядышком сели:
острые плечики, тонкие шеи,
и потому – велики ворота.
Руки на стол положили и ждут,
вертят зрачками в белках синеватых...
- Ешьте, - сказала им Анна, - ребята!
Досыта ешьте, еще принесут.

Приподнялись, изготовясь к броску,
молча седьмую слюну проглотили
и, оглянувшись на Анну, схватили
с жадностью в обе руки по куску.
Заторопились:
из правой руки,
не прожевавши, из левой кусают...
Взгляды же в сторону нашу бросают,
хлеб уминая за обе щеки.

Вдруг со скамейки клопышка одна
встав – со столешницей вровень росточек, -
к нам подбежала и хлеба кусочек
сунула матери: «Мамочка, на!»

Та ее на руки – и обнимать,
и целовать, умываясь слезами:
- Вспомнила...
Вспомнила, гли-ко, о маме! –
и задохнулась от радости мать.

А за клопышкою вслед, гомоня,
тоже вскочили –
и к нам наши дети.
Матери,
мы не забудем до смерти
праздника этого, этого дня!